У каждого в голове есть линии, вдоль которых текут старые мысли, производя старые фразы. Сознание испещрено этими линиями, как ладонь.

Ошибки простительны, если они ведут к отказу от ошибочных взглядов и к поступкам, которые отсюда следуют.

Стоит только человеку сделать глупость, как он пытается тотчас же сослаться на свои добрые намерения.

Кто не хочет, чтобы его видели, и сам не намерен смотреть. Тот, кто хочет смотреть, уже видим.

Инстанция, перед которой мы несем ответственность, — это совесть. Если диалог с моей совестью — это настоящий диалог, то есть не просто разговор с самим собой, то встает вопрос, является ли совесть все-таки последней или же лишь предпоследней инстанцией. Мы должны стать последними, кто не решался назвать эту инстанцию, эту сверхличность тем именем, которое ей дало человечество: Бог.

Человек может оставаться собой лишь в том случае, если он неустанно стремится над собой возвысится.

Большинству людей нечем заполнить даже быстротекущую человеческую жизнь, и им нечего было бы делать с вечностью.

Мы обладаем в душе ровно столькими достоинствами, сколько можем видеть в других людях.

Человека можно обмануть два раза, в первый и в последний.

На свете полно порядочных людей. Их можно узнать по тому, как неуклюже они делают подлости.

Вот встречаешь человека и проходишь мимо рассеянно, а он перед тобой, как целое царство в дымящихся развалинах.

Жалеть себя — тоже проявление эгоизма.